Психиатрическая экспертиза

Судебно-психиатрическая экспертиза (далее – СПЭ) по уголовным делам назначается органами дознания, следствия или судом в случаях, когда для разрешения возникших в ходе производства по делу вопросов требуется проведение исследования с использованием специальных знаний в области общей и судебной психиатрии. Если проведения исследования не требуется, то возможно привлечение специалиста.
В некоторых случаях использование специальных знаний в области психиатрии осуществляется в рамках не судебно-психиатрической, а судебно-медицинской экспертизы с участием врача-психиатра. Это относится, в частности к случаям определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека при квалификации деяния по ст.111 УК РФ. Одним из признаков тяжкого вреда является психическое расстройство потерпевшего, возникновение которого должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью, т.е. быть его последствием.

1. В каких случаях назначается СПЭ?
Назначение и производство СПЭ обязательно, если необходимо установить:
1) психическое состояния подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве.

  • К обстоятельствам, вызывающим такие сомнения, могут быть отнесены данные:
    об оказании лицу в прошлом психиатрической помощи (у него диагностировалось психическое расстройство, ему оказывалась амбулаторная психиатрическая помощь, он помещался в психиатрический стационар, признавался невменяемым по другому уголовному делу, негодным к военной службе по состоянию психического здоровья и т.п.);
  • о нахождении лица на обучении в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии;
  • о получении лицом в прошлом черепно-мозговых травм;
  • о странности в поступках и высказываниях, свидетельствующих о возможном наличии у лица
  • психического расстройства, его собственные высказывания об испытываемых им болезненных (психопатологических) переживаниях и др.

2) психическое состояние подозреваемого, обвиняемого в совершении в возрасте старше 18 лет преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего возраста 14 лет, для решения вопроса о наличии или об отсутствии у него расстройства сексуального предпочтения (педофилии).
3) психическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда имеются основания полагать, что он является больным наркоманией;
4) психическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания.

СПЭ назначается также в целях установления оснований для применения ст.22 УК РФ к лицам с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, которые во время совершения преступления не могли в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.
СПЭ может назначаться при решении вопроса не только о назначении, но и об изменении или прекращении применения принудительных мер медицинского характера; при рассмотрении вопроса об освобождении осужденного от дальнейшего отбывания наказания в связи с наступлением у него психического расстройства.
В рамках комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы выявляется наличие оснований для применения в отношении несовершеннолетнего положений ч.3 ст.20 УК РФ. Эксперты в этом случае отвечают на вопрос о том, является ли отставание в психическом развитии несовершеннолетнего следствием психического расстройства либо нет.

2. Какие вопросы ставятся на разрешение экспертов-психиатров?

При назначении СПЭ на разрешение экспертов ставятся вопросы, позволяющие:

  • выяснить характер и степень психического расстройства:
    — во время совершения предусмотренного УК РФ общественно опасного деяния,
    — в ходе предварительного расследования или рассмотрения дела судом,
  • установить, могло ли лицо в указанные периоды осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.В связи с возможностью применения к лицу принудительных мер медицинского характера перед экспертами ставятся также вопросы о том:
  • связано ли психическое расстройство лица с опасностью для него и других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда,
  • нуждается ли такое лицо в применении принудительной меры медицинского характера и какой именно,
  • может ли это лицо с учетом характера и степени психического расстройства лично осуществлять свои процессуальные права.

3. Кому поручается производство экспертизы?
СПЭ производится:
— государственными судебными экспертами
— иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями.

4. Какими правами обладает лицо при назначении и производстве СПЭ?
Подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, представитель при назначении и производстве экспертизы вправе:
1) знакомиться с постановлением о назначении экспертизы;
2) заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве экспертизы в другом экспертном учреждении;
3) ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве экспертизы в конкретном экспертном учреждении;
4) ходатайствовать о внесении в постановление о назначении экспертизы дополнительных вопросов эксперту;
5) давать объяснения эксперту;
6) знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта.
Свидетель, в отношении которого производилась СПЭ, вправе знакомиться с заключением эксперта.
5. Требуется ли согласие подэкспертного на производство СПЭ?
По смыслу уголовно-процессуального закона, согласия подозреваемого, обвиняемого на проведение СПЭ не требуется.
В отношении свидетеля, а также потерпевшего (за исключением случаев, когда возникает сомнение в способности потерпевшего правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания) СПЭ производится с их согласия или согласия их законных представителей.
Помещение в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства экспертизы подозреваемого, обвиняемого, содержащегося под стражей, производится в порядке, предусмотренном ст. 108, 203 УПК РФ, а не содержащегося под стражей, — на основании судебного решения в порядке, предусмотренном ст. 165, 203 УПК РФ.

6. Каковы сроки пребывания лица на стационарной СПЭ?
Лицо может быть госпитализировано для производства СПЭ на срок до 30 дней (ст.30 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»). В случае необходимости по мотивированному ходатайству комиссии экспертов этот срок может быть продлен постановлением судьи районного суда по месту нахождения стационара еще на 30 дней. В исключительных случаях в том же порядке возможно повторное продление срока. Общий срок пребывания лица в стационаре при производстве одной судебной экспертизы не может превышать 90 дней.

7. Какие требования предъявляются к заключению эксперта?
Заключение эксперта – письменный документ, отражающий ход и результаты исследований, проведенных экспертом. Эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам. Если при производстве СПЭ эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела, но по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе указать на них в своем заключении.
Структурные составляющие заключения эксперта приведены в ч.1 ст.204 УПК РФ и ст.25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Отраслевая учетная форма № 100/у-03 «Заключение судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов)» и Инструкция по ее заполнению утверждены приказом Минздрава России от 12 августа 2003 г. № 401.
В заключении эксперта указываются:
1) дата, время и место производства судебной экспертизы;
2) основания производства судебной экспертизы;
3) должностное лицо, назначившее судебную экспертизу;
4) сведения об экспертном учреждении, а также ФИО эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученая степень и (или) ученое звание, занимаемая должность;
5) сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения;
6) вопросы, поставленные перед экспертом;
7) объекты исследований и материалы, представленные для производства СПЭ;
8) данные о лицах, присутствовавших при производстве экспертизы;
9) содержание и результаты исследований с указанием примененных методик;
10) выводы по поставленным перед экспертом вопросам и их обоснование.

8. Когда назначаются дополнительная и повторная экспертиза?
При недостаточной ясности или полноте заключения эксперта-психиатра (комиссии экспертов), а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная СПЭ, производство которой поручается тому же или другому эксперту (экспертам). В зависимости от характера вопросов и объема исследуемых материалов дополнительная экспертиза может быть произведена в судебном заседании.
Под недостаточной ясностью следует понимать невозможность уяснения смысла и значения терминологии, используемой экспертом, методики исследования, смысла и значения признаков, выявленных при изучении объекта, критериев оценки выявленных признаков, которые невозможно устранить путем допроса в судебном заседании эксперта, производившего экспертизу.
Неполным является такое заключение, в котором отсутствуют ответы на все поставленные перед экспертом вопросы, не учтены обстоятельства, имеющие значение для разрешения поставленных вопросов.

В случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта (экспертов) или наличия противоречий в выводах эксперта (экспертов) по тем же вопросам судом может быть назначена повторная СПЭ. Ее производство поручается другому эксперту (экспертам). Замена производства повторной экспертизы, если имеются основания для ее производства, допросом эксперта не допускается.
Необоснованным следует считать такое заключение, в котором недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования.
Повторную экспертизу суд также вправе назначить, если установит факты нарушения процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов.

9. Какие правила должны соблюдаться при исследовании и оценке заключения эксперта в суде?
Заключение и показания эксперта являются доказательствами по делу (п.3 ч.2 ст.74 УПК РФ). Они, как и все другие доказательства (ст.240 УПК РФ), подлежат непосредственному исследованию в судебном заседании.
Заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и оценивается судом по общим правилам в совокупности с другими доказательствами. Суд учитывает квалификацию эксперта, выясняет, были ли ему представлены достаточные материалы и надлежащие объекты исследования. Суд в приговоре указывает, к каким выводам пришел эксперт в результате исследования. Суд не должен ограничиваться лишь ссылкой на экспертное заключение.

Ю.Н.Аргунова — эксперт в области обеспечения прав лиц с психическими расстройствами КМКИ.

Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших

Ежегодно в нашей стране проходят судебно-психиатрическую экспертизу несколько тысяч потерпевших по уголовным делам. Активно участвуя в судебно-следственном процессе, потерпевший может влиять на его течение и исход. Его показания рассматриваются как самостоятельный вид доказательств по делу и приобретают особенно важное значение при отсутствии иных свидетелей преступления. Практика СПЭ свидетельствует о том, что нередко жертвами противоправных действий являются лица с различными формами психической патологии.

Необходимо отмстить, что в судебной психиатрии потерпевшие и свидетели традиционно рассматриваются в одной группе, поскольку обладают сходными процессуальными правами и обязанностями. Сходен и круг вопросов, которые решают судебные психиатры-эксперты при проведении СПЭ потерпевших и свидетелей. В то же время, помимо общих экспертных вопросов в отношении этих двух категорий, круг задач, решаемых в отношении потерпевших, значительно шире.

К экспертным исследованиям, проводимым как потерпевшим, так и свидетелям, относятся:

  • • экспертиза по определению психических расстройств, нарушающих способность давать показания;
  • • экспертиза по определению психических расстройств, нарушающих уголовно-процессуальную дееспособность.

Следующие экспертные исследования проводятся только потерпевшим:

  • • экспертиза по определению психических расстройств, обусловливающих беспомощное состояние;
  • • экспертиза по определению степени тяжести телесных повреждений (комплексная судебно-психиатрическая и судебно- медицинская);
  • • экспертиза по делу о компенсации морального вреда (в рамках гражданского судопроизводства).

Процессуальные функции потерпевшего не могут быть сведены только к даче показаний по делу. Так, потерпевшие по закону имеют право отстаивать свои интересы, заявлять отводы и ходатайства, участвовать в исследовании доказательств, задавать вопросы, выражать свое отношение к следствию, знакомиться с его результатами (ст. 42 УПК). Налагаются на потерпевшего и определенные обязанности: он должен давать правдивые показания, участвовать в очных ставках, опознании, следственном эксперименте, в случае необходимости – подвергаться освидетельствованию, представлять образцы своего почерка и т.д. (ст. 78, 193, 196 и 202 УПК).

Свидетелю предоставлено право отказаться свидетельствовать против самого себя и близких родственников, давать показания на родном языке и пользоваться услугами переводчика, заявлять ходатайства и приносить жалобы на действия и решения следователя, ходатайствовать о применении мер безопасности. Одновременно он не вправе уклоняться от явки по вызовам следователя и суда, давать заведомо ложные показания, разглашать данные предварительного расследования (ст. 56 УПК).

Круг прав потерпевшего и свидетеля, связанный с назначением и производством судебной экспертизы, зафиксирован в ст. 198 УПК: они вправе знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о проведении судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, знакомиться с заключением эксперта.

Судебно-психиатрическая экспертиза по определению способности к даче показаний и процессуальной дееспособности. Способность к даче показаний является составной частью процессуальной дееспособности, так как дача показаний – право и обязанность потерпевшего (п. 2 ч. 2 ст. 42, ст. 78 УПК) и свидетеля (ст. 56 и 79 УПК). Обязательность назначения судебно-психиатрической экспертизы по способности потерпевших к даче показаний закреплена в п. 4 ст. 196 УПК: «…Назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить:… 4) психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания».

Вопрос, соответствующий этой задаче, может быть сформулирован следующим образом.

Способен ли по своему психическому состоянию подэкспертный правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания?

В отношении свидетелей такая СПЭ может проводиться только с их согласия или с согласия их законных представителей (п. 4 ст. 195 УПК).

Определение способности потерпевших с психическими расстройствами правильно воспринимать обстоятельства и давать о них показания тесно связано с клиническими проявлениями психической патологии, уровнем интеллектуально-мнестического развития, личностными особенностями, характером противоправных действий, совершенных против них, т.е. с обстоятельствами, во многом обусловливающими виктимность и способность оказывать сопротивление преступнику, поэтому указанные вопросы непосредственно связаны между собой при проведении СПЭ (рис. 4).

Правовые нормы, касающиеся способности давать показания и уголовно-процессуальной дееспособности, не содержат медицинского критерия как такового, поскольку там нет понятия «психическое расстройство», а используются более широкие категории «психическое состояние» (ст. 45 и 196 УПК), «психические недостатки» (ст. 51 Кодекса). Поэтому оправдана постановка соответствующего вопроса и к психологу.

Учитывая уровень психического развития, индивидуально- психологические особенности, эмоциональное состояние подэкспертного, а также конкретные условия ситуации правонарушения, мог ли он правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и может ли давать о них показания?

Этот вопрос относится лишь к потенциальной способности правильно воспринимать обстоятельства и давать о них показания, достоверность же, соответствие показаний действительности устанавливаются судебно-следственными органами .

Подход к ограничению уголовно-процессуальной дееспособности потерпевшего почти идентичен таковому у обвиняемых, о чем говорится в ст. 45 УПК: для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или представители.

Для определения процессуальной дееспособности потерпевших Ю. Л. Метелицей (1990) предложен следующий вариант формулировки юридического критерия: «способность правильно воспринимать характер и значение правонарушения и своего процессуального положения и самостоятельно осуществлять свои процессуальные права». Эти способности у потерпевших могут быть нарушены под влиянием психопатологических (наличие выраженных психических расстройств) и ситуационных (психотравмирующее влияние следственных мероприятий) факторов.

Судебно-психиатрическая экспертиза по определению беспомощного состояния. На беспомощное состояние как отдельный признак состава преступления указывают ст. 105 (п. «в» ч. 2) – убийство, ст. 111 (п. «б» ч. 2) – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, ст. 112 (п. «в» ч. 2) – умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, ст. 117 (п. «в» ч. 2) – истязание, ст. 131 (ч. 1) – изнасилование, ст. 132 (ч. 1) – насильственные действия сексуального характера. Обстоятельством, отягчающим ответственность при иных преступлениях, является «беспомощное состояние» жертвы (п. «3» ч. 1 ст. 63 УК).

Предмет экспертизы но определению беспомощного состояния установлен в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», где указано, что «изнасилование (статья 131 УК РФ) и насильственные действия сексуального характера (статья 132 УК РФ) следует признавать совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица в тех случаях, когда оно в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние, малолетний или престарелый возраст и т.п.) не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу. При этом лицо, совершая изнасилование либо насильственные действия сексуального характера, должно сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии». Констатация «беспомощного состояния» относится к компетенции суда. Здесь же указывается, что при решении вопроса о том, является ли состояние потерпевшего беспомощным, суд должен исходить из имеющихся доказательств по делу, «включая соответствующее заключение эксперта, когда для установления психического или физического состояния потерпевшего проведение экспертизы является необходимым».

Вопрос, решаемый в ходе судебно-психиатрической экспертизы, может звучать следующим образом.

Имелось ли у потерпевшего во время совершения в отношении него противоправных действий психическое расстройство, определявшее его неспособность понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление обвиняемому?

В работах Μ. М. Коченова (1991) предложены следующие показатели способности потерпевших понимать характер и значение совершаемых с ними действий: осознание угрожающего характера ситуации на ранних этапах ее развития; поведение, адекватное но основным признакам требованиям ситуации; правильное понимание нравственно-этической стороны происходящего; способность в дальнейшем рационализировать случившееся в собственное поведение. К показателям возможности оказывать сопротивление автор относит сохранность целенаправленного поведения, устойчивость к внешним воздействиям, отсутствие психического состояния типа физиологического аффекта. Ф. С. Сафуанов (1998) указывает, что сохранность способности потерпевших понимать сексуальную направленность и социальное значение совершаемых с ними насильственных действий зависит от многих психологических факторов, взаимодействующих с особенностями криминальной ситуации, ведущими из которых являются: уровень психического развития, уровень сексуального сознания и самосознания потерпевшего, эмоциональное состояние потерпевшего в криминальной ситуации (аффект страха с частичным сужением сознания и дезорганизацией волевой регуляции поведения), что снижает возможность осознания происходящего, понимания смысла собственных поступков и поведения преступника.

В научных исследованиях последних десятилетий доказано, что существует широкая область пограничных психических расстройств, в отношении которых возникает необходимость установить соотношение нарушенных и сохранных сторон психики у потерпевших с психическими расстройствами, определить характер взаимного влияния стрессового и психопатологического факторов на юридически значимые способности и конкретную меру их проявления как в криминальной ситуации, так и в ходе судебно-следственного процесса. Вместе с тем перечень признаков, лежащих в основе беспомощности, является открытым. Это допускает обусловленность беспомощности действием факторов, не идентичных психическим расстройствам, природа которых носит больше психологический, а не психопатологический характер. Поэтому возможна и формулировка экспертного задания, исходящего из необходимости обращения к специальным психологическим познаниям.

Учитывая уровень психического развития, возрастные и индивидуально-личностные особенности, мог ли потерпевший понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление обвиняемому во время совершения в отношении него противоправных действий?

В определении юридического критерия беспомощного состояния имеются два компонента, характеризующие его структуру: интеллектуальный (неспособность понимать характер и значение совершаемых действий) и волевой (неспособность оказывать сопротивление). Наличие любого из этих компонентов оказывается достаточным основанием для констатации психической беспомощности, поскольку свидетельствует о нарушенной способности к формированию поведения, обозначенного Μ. М. Коченовым (1980) как «последовательно адекватное ситуации».

Раскрытие содержательной стороны интеллектуального компонента юридического критерия, основанное па теории понимания, предложено Ю. Л. Метелицей (1990). Для оценки имеющихся у потерпевших психических расстройств автор выделяет четыре уровня понимания потерпевшими характера и значения совершаемых с ними действий:

  • 1) понимание внешней стороны юридически значимых событий;
  • 2) понимание фактической стороны (или внутреннего содержания);
  • 3) понимание их социального значения;
  • 4) понимание социального значения юридически значимых событий на уровне личностного смысла.

При этом для констатации беспомощности достаточно нарушения понимания на одном из этих уровней. В соответствии с выделенными уровнями анализ интеллектуального компонента показывает, что в основе понимания характера действий виновного лежит правильное отражение их внешней стороны, фактического содержания обстоятельств происходящего. Под пониманием значения – смысловой аспект отражения действий в сознании – подразумевается отношение этих действий к морально-этическим и правовым нормам, отношение своих мотивов и целей к мотивам и целям действий преступника, отношение последствий совершаемых действий к собственному будущему. Таким образом, категории «неспособность понимать характер» будут соответствовать нарушениям 1-го и 2-го уровней понимания (внешней стороны юридически значимых событий, их фактической стороны), а «неспособности понимать значение» – нарушениям 3-го и 4-го уровней (социального значения юридически значимых событий, в том числе на уровне личностного смысла). Вместе с тем исходя из практических потребностей при проведении СПЭ потерпевших в работах А. Ю. Березанцева, Т. Ю. Филатова (2010) данные уровни понимания были уточнены. Сформулирована классификация вариантов юридического компонента психической беспомощности, в которой были объединены первый и второй, а также третий и четвертый уровни, и выделены два уровня понимания: 1-й уровень – понимание (осмысленное восприятие) внешней, фактической стороны событий, разворачивающихся в рамках криминальной ситуации (время, место, внешность правонарушителя и т.д., а также формальное понимание сути происходящего) по всем видам правонарушений; 2-й уровень – это понимание и оценка потерпевшим социального значения и личностного смысла противоправных действий.

Дело в том, что классификация Ю. Л. Метелицы была создана па материале преимущественно малолетних потерпевших, у которых понимание нарушено уже на первых двух уровнях, и оказалась малоприменимой ко взрослым потерпевшим с психическими расстройствами. «Укрупнение» интеллектуальных вариантов юридического компонента психической беспомощности позволяет экстраполировать ее не только на преступления по статьям УК, где параметр беспомощного состояния является кодифицированным признаком состава преступления, но и на остальные статьи Кодекса, по которым лица с психическими расстройствами могут выступать в качестве потерпевших (в частности, имущественные правонарушения). Например, совершая сделку, лицо с тяжелым психическим расстройством может понимать ее формальную сторону, но в силу нарушений прогностических способностей не предвидеть ее личностных и социальных последствий, т.е. нарушение отмечается на втором обобщенном уровне, что можно интерпретировать как беспомощное состояние жертвы и отягчающее ответственность обстоятельство (п. «3» ч. 1 ст. 63 УК).

Актуальная возможность реализации потенциальной способности потерпевших понимать «характер» и «значение» совершаемых с ними действий зависит и от ситуационного фактора. Н. Б. Морозовой (1999) выделено три типа ее ограничений или утраты: психогенный (в результате психотравмирующего воздействия сексуального насилия и возникновения острых аффективно-шоковых или субшоковых реакций с аффектом страха и психогенной дезорганизацией мышления); травматический (при получении черепно-мозговой травмы с нарушением сознания); интоксикационный (вследствие состояния выраженного алкогольного опьянения и интоксикации при приеме различных психоактивных веществ). Во многих работах показано, что волевой компонент (способность оказывать сопротивление) зависит, с одной стороны, от сохранности интеллектуального компонента, с другой – от способности к целенаправленному, последовательному, адекватному поведению в ситуации выбора. Сочетание возрастного, психопатологического или личностного факторов в каждом конкретном случае может быть разным, в некоторых вклад одного из них может оказаться преобладающим, что определяет компетенцию соответствующего эксперта.

Что касается потерпевших от сексуальных деяний, то в основе их потенциальной способности понимать характер и значение подобных действий лежит степень сформированности базовых психологических структур сексуальности. Так, практически полная неспособность понимать характер и значение сексуальных действий соответствует этапу становления полового самосознания (до 6–7 лет); понимание характера при недостаточном понимании (или полном непонимании) значения сексуальных действий типично для этапа психосексуального развития в возрасте 7–12 лет; формирование данной способности в полном объеме происходит на этапе психосексуальных ориентаций, завершение которого относится к 18 годам .

К показателям возможности оказывать сопротивление относятся сохранность целенаправленности поведения, устойчивость к внешним воздействиям, отсутствие психического (эмоционального) состояния, способного оказывать астенизирующее и тормозящее влияние. Ю. Л. Метелица (1990) выделял следующие формы нарушений волевых процессов: а) выраженное снижение спонтанности поведения в виде торпидности, вялости, аспонтанности; б) выраженная импульсивность и расторможенность влечений (встречающиеся, например, при неглубоких степенях умственной отсталости); в) патологически повышенные внушаемость и подчиняемость.

Особое место занимает алкогольное опьянение, которое влияет на критические и прогностические компоненты психики и может резко ограничивать физические способности к сопротивлению. При этом согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 № 11 «не имеет значения, было ли оно (потерпевшее лицо) приведено в такое состояние самим виновным… или находилось в беспомощном состоянии независимо от действий лица, совершившего… преступление». Алгоритм дифференцированной судебно-психиатрической оценки беспомощного состояния и способности давать показания представлен на рис. 4. А ниже приводится клиническое наблюдение.

Подэкспертная X., 31 год, потерпевшая в уголовном деле по ст. 131 (изнасилование) и свидетель в уголовном деле по обвинению К. по ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью).

Родители подэкспертной злоупотребляли алкогольными напитками, отец покончил жизнь самоубийством, мать умерла, когда подэкспертной было 24 года. С раннего детства X. отставала в психическом развитии, поздно начала ходить, разговаривать (в 5–6 лет). В возрасте 5 лет обследовалась в детской психиатрической больнице, затем наблюдалась врачами психоневрологического диспансера (ПНД) с диагнозом «Олиго-

Рис. 4. Алгоритм дифференцированной судебно-психиатрической оценки беспомощного состояния и способности давать показания

френия в степени выраженной дебильности». В школе начала обучаться с 8 лет, с учебной программой массовой школы не справлялась, была переведена во вспомогательную школу, где также училась слабо, оставалась на второй год обучения. X. занималась сугубо по индивидуальной программе по всем предметам, быстро истощалась, была невнимательной, писала с большим количеством ошибок, не могла сделать логического вывода из прочитанного, плохо считала, абстрактные понятия, обобщения были недостаточными. Была внушаемой, подчиняемой, безынициативной, «примитивной». Окончив 8 классов, в последующем нигде не работала и не училась. В 18 лет при осмотре в ПНД отмечалось, что речь X. не развита, она была пассивна, крайне примитивна, на вопросы отвечала не но существу. В том же году с диагнозом «Олигофрения в степени выраженной дебильности» ей была установлена 2-я группа инвалидности. При посещении ПНД в последующем она жаловалась на головные боли, головокружение, нарушение сна, говорила, что ничего не умеет делать. У нее выявлялись вялость, безынициативность, пассивность, бедный словарный запас. В течение последних нескольких лет у X. отмечались раздражительность, эмоциональная неустойчивость, в связи с чем назначалось соответствующее лечение. По-прежнему у нее оставалось выраженное интеллектуально-мнестическое снижение, «примитивность», отсутствие критики к своему состоянию. После смерти матери она проживала с бабкой и дедом. В возрасте 23 лет X. прошла амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу по гражданскому делу о признании ее недееспособной. В тот период она внешне была спокойной, активности в беседе не проявляла, на вопросы отвечала короткими фразами, имела малый запас слов, писала с ошибками, не справлялась с простейшими арифметическими задачами. По-детски хвастливо сообщала, что бабка доверяет ей покупать хлеб и молоко, знала цены на них, но на другие продукты – не знала. Говорила, что дома пылесосит, выносит мусор, чистит овощи, но варить ничего не умеет, не знает, как пользоваться газовой плитой. Указывалось, что запас знаний у нее был крайне мал, в житейских ситуациях она нс ориентировалась. Критика к своему состоянию у нее была нарушена. Комиссией был установлен диагноз «Олигофрения в степени выраженной дебильности» и дано заключение о неспособности понимать значение своих действий и руководить ими. В последующем судом X. была признана недееспособной, опекуном была назначена ее тетка. При осмотрах в ПНД отмечалось, что подэкспертная «глубоко слабоумна», раздражительна, ей назначалось лечение. После смерти бабки и деда X. проживала вместе с двоюродным братом К., который заботился о ней, взаимоотношения между ними были дружескими. Как следует из материалов уголовного дела, от опекуна X. поступило заявление в прокуратуру об изнасиловании X. неизвестными лицами ночью в дачном доме. В своих первых показаниях X. сообщила, что около 22 ч 30 мин. на дачу пришел ее друг С. со своим другом В., который предложил ей «заняться любовью», она согласилась. Спиртные напитки они не употребляли. Около 23 ч 30 мин. в дом вошел ее брат К. Ему, очевидно, не понравилось, что В. лежач голым с ней на кровати, и он предложил ему «выйти и поговорить». В. оделся и вышел, при этом свои трусы и носки оставил в доме. На улице К. стал кричать на В., а затем наносить удары по его голове и телу, тот упал и остался лежать. На следующем допросе X. показала, что тем вечером С. и В. пришли в дом и стали ее насиловать, били ее, угрожали убийством, если она не ляжет в постель. Затем приехал ее брат, который стал ругаться с В., они вышли на улицу. Сообщила, что последующие события не помнит. Настаивала на том, что в первых показаниях говорила неправду, почему – не знает, теперь говорит правду.

При клиническом психолого-психиатрическом обследовании в судебнопсихиатрическом экспертном учреждении у X. со стороны внутренних органов физикально определяемой патологии не обнаружено. Неврологическое состояние: реакция зрачков на свет живая. Лицевая иннервация симметрична. В позе Ромберга устойчива. Знаков очагового поражения центральной нервной системы не выявлено. Психическое состояние: понимала, что находится в медицинском учреждении и беседует с врачами, по цель обследования не знала. Текущую дату назвала приблизительно. Держалась напряженно, настороженно, беспокойно, теребила пальцами свою одежду. Ее настроение было сниженным, выражение лица – испуганным. Продуктивному контакту X. была малодоступна, на простейшие вопросы (назвать адрес места жительства, имена родных) отвечала правильно, односложно, при более сложных вопросах – терялась, не понимала их смысла, отвечала не по существу, часто ссылалась на запамятование. Не знала, сколько лет ее брату, племяннику. Отмечалось, что ее фразовая речь была практически не развита, словарный запас – крайне ограничен. Предъявляла жалобы на частые головные боли, нарушение сна, с чем связывала лечение в ИНД. С трудом, с многочисленными наводящими вопросами рассказала свой распорядок дня и основные занятия, сообщила, что основное время проводила под надзором тетки. Указывалось, что навыки самообслуживания у нее существенно ограничены, нуждается в постоянном надзоре. По поводу содеянного в отношении нее правонарушения рассказывала сбивчиво, непоследовательно, при этом плакала. Путано говорила, что вечером пришли С. и В., «попросились посмотреть телевизор». Затем они оба стали избивать се, «по голове давали кулаком», требовали раздеться, лечь на кровать, угрожали убийством, затем сами сняли с нее одежду и стали «сильно насиловать». Она сопротивлялась, кричала, поэтому они били ее. У нее отмечалось сугубо конкретное, непродуктивное мышление, низкий интеллект, абстрагирование, а также условный смысл пословиц и поговорок ей были недоступны. Эмоциональные проявления ее были малодифференцированными, бедными, однообразными. Отмечалось, что X. инфантильна, повышенно внушаема, подчиняема. Критическая оценка своего состояния и сложившейся ситуации была нарушена.

Экспертная комиссия пришла к заключению, что X. страдает тяжелой умственной отсталостью. Об этом свидетельствовали анамнестические данные о ее отставании в психическом развитии с раннего детства, неспособности усвоения учебной программы вспомогательной школы, неразвитости навыков самообслуживания, слабой ориентации в житейских ситуациях, выраженные интеллектуалыго-мнестические расстройства, в связи с чем над ней как над недееспособной была учреждена опека. Диагностическое заключение также подтверждали выявленные при обследовании непродуктивность мышления, грубые интеллектуально- мнестические расстройства, несформированность навыков чтения, счета и письма, недоступность понимания условного смысла пословиц и поговорок, эмоциональная бедность, выраженная инфантильность, внушаемость, подчиняемость, нарушение прогностических и критических способностей. Также указывалось, что X. в период совершения в отношении нее противоправных действий не понимала характера и значения совершаемых с нею действий, не могла оказывать сопротивление. X. не могла правильно воспринимать обстоятельства уголовного дела и не может давать показания.

Таким образом, у потерпевшей выявлялось нарушение первого уровня понимания – осмысленного восприятия внешней, фактической стороны событий, разворачивающихся в рамках криминальной ситуации (место, внешность правонарушителя, последовательность совершаемых им противоправных действий). В процессе следствия X. давала отрывочные, неоднозначные, противоречивые показания на допросах; при описании криминальной ситуации, интересующей следствие, меняла фабулу происшедшего. В силу выраженности у нее хронического психического расстройства, грубых нарушений критических и прогностических способностей она были не в состоянии критически оценить и адекватно воспроизвести даже внешнюю, фактическую сторону криминальной ситуации. То есть у X. можно констатировать психическую беспомощность (невозможность понимать характер и значение и оказывать сопротивление). Потерпевшая X. не может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания.

  • Так, в 2009 г. в России прошли освидетельствование в СПЭУ 6883 свидетелей и потерпевших, что составило 3,8% от общего числа СПЭ .
  • Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» применительно к ст. 44 УПК потерпевший, т.е. лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 42 УПК), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу. Вопросы проведения СПЭ по делам о компенсации морального вреда изложены в гл. 6 учебника.
  • Виктимность (от лат. victima – жертва; комплекс жертвы, роль жертвы) – склонность субъекта к поведению, повышающему шансы на совершение в отношении него преступления. Виктимность изучает межотраслевая дисциплина – виктимология.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *